Родилась Антонина Кузьминична Заводевкина на Смоленщине – в деревне Юрково Моностырщинского района, в семье, где воспитывалось пятеро детей. Мама, Фёкла Тихоновна, и папа, Кузьма Петрович, были простыми крестьянами, держали своё хозяйство, воспитывали детей в любви к труду и честности, для них, простых людей, быть порядочным человеком считалось самым важным. Радостно и безоблачно начиналось детство. Жадно училась, бегая в школу со сшитой матерью холщовой сумкой, помогала в работе совхоза. Любила свои широкие поля, березняк. Мечтала съездить в город – большой, шумный, неведомый. И всё это разом оборвалось, потому что пришла война. Антонине было 11 лет.

Известие о начале войны встретили как самую страшную весть, особенно для детей прозвучало оно пугающе, ведь никто из них даже не представлял, что кроется за этим словом. А очень скоро они смогли почувствовать беду на собственной жизни. Смоленщина одна из первых территорий, куда немцы пришли, ведь наступление на мирную страну в 1941 году было стремительным, несмотря на всё сопротивление советских войск. Мужчины отправлялись в военкомат, тогда впервые деревню захлестнули слёзы, матери и бабушки понимали, что далеко не каждый сможет вернуться. Проводили на войну и Кузьму Петровича. Две сестры Тони со взрослыми отправились копать противотанковые окопы. Уже через несколько месяцев грохот оружейных залпов, пожары, бомбардировки стали сокрушать её родной район. И вдруг наступила тишина, такая пронзительная, что стало еще страшнее. Как сейчас помнит Антонина Кузьминична тот день. Они собирали сено возле дороги, как из-за горки появились мотоциклы. Немцы! Их было немного, они остановились, шутили, смеялись, мол, наши уже по Ленинграду гуляют, проехались по деревне и уехали. А через два дня дороги громыхали колесами немецких колонн. Шли днём и ночью в течение недели, казалось, нет края этой тучи танков, обозов, тянущих пушки, и людей. Деревня Юрково маленькая, поэтому особого внимания у фашистов не вызывала, они спешили дальше, но по пути обязательно заглядывали в каждый двор. Мародерство было беспощадным – забирали скотину, хлеб, все запасы, и тем, что понравится по мелочи, не брезговали, а соседнюю деревню и вовсе сожгли. Кто животину спрятал вовремя, считай, сохранил жизнь семьи. Тонина мама кормилицу Маруську всё же отвоевала.

Два года Антонина пробыла на оккупированной территории. Поменялось всё, и жизнь стала по-настоящему горькой. Сельчане избрали старосту, выбирали специально сами, чтобы он мог защитить их. Бывало, сходит в комендатуру в район, узнает новости, вернется и сядет на лавочку у двора Синяковых (дом родителей Тони стоял на окраине), вроде отдыхает, а сам тихонько предупредит – скоро немцы приедут молодежь в Германию на работу забирать. Вот мать тихонько в соседний двор сбегает, расскажет, те – следующим. А к сроку девчат и парней попрячут. Больше бесчинствовали полицаи, русские ребята, которые добровольно шли служить новой власти. Грабили, доносили. В конце 1942 года даже открылись школы, но немцы внимательно изучили учебники и велели многие страницы вырвать, где говорилось о партии и советских достижениях. Тогда учителя придумали заклеивать легонько текст бумагой, чтобы потом можно было снять, ведь каждый верил – придёт время и разобьют фашистов, прогонят с русской земли. Верили, ждали… Даже они, дети войны, ранее в глаза не видевшие самолетов, научились распознавать, кто над ними в небе, просто по звуку. С советских самолетов часто сбрасывались листовки, где говорилось, что нельзя верить фашистским захватчикам, наши скоро придут, помогайте русскому солдату. Листовки прятали, у неё, у Тони, они надежно были закопаны вместе с пионерским галстуком.

Отец угодил в самое пекло боев под Смоленском, и даже попал в плен. Согнали их тогда возле реки, да видно не очень внимательно охраняли в первый год войны, поэтому ему и нескольким товарищам удалось бежать. Вплавь преодолел он Днепр, и вернулся в родное село. Спасло то, что в маленькой деревне немцы на постоянное пребывание не оставались, а когда наезжали с проверкой, мужчин прятали. Так он и работал в поле, пока русские солдаты не пошли в наступление, и Кузьма Петрович ушел с бойцами на передовую в штрафной батальон. До этого он держал связь с партизанами. Антонина Кузьминична помнит, что уходил он куда-то с людьми из леса, но никогда не рассказывал – зачем, объяснял просто – военная тайна. Оно и понятно, время тяжелое, смутное, очень часто приходили в село переодетые полицаи, старались выведать что-нибудь у населения. Свои приходили тихо, и в каждом доме, несмотря на нищету, находилось чем угостить. Сами-то жили впроголодь – картошка да молоко помогали немного продержаться, правда, это только так оптимистично звучит, ведь мало их было, что приходилось прошлогоднюю подгнившую копать, а коровушка в поле работает весь день, отощавшая – сколько уж надой даст…Лепешки пекли из круп да травы, супы травяные. В доме, как самая большая ценность, хранился кусочек сала, которым смазывали сковороду, так ребятишки потихоньку, в тайне от матери, его старались хотя бы лизнуть, чтобы утолить постоянное чувство голода.

Передовая оказалась в нескольких километрах. Как-то солдат один передал Синяковым, что отец ранен и отправлен в госпиталь. Собрала мать сумку, бидон молока, и пошла в Смоленск искать его, и ведь разыскала. Через четыре месяца его комиссовали по инвалидности, и стал он работать конюхом. После освобождения от немцев в селе появилось радио. И каждое утро народ собирался у репродуктора, слушал, какие города взяли наши войска, сколько подбито танков, сколько захвачено пленных. До сих пор, вспоминая голос Левитана, Антонина Кузьминична плачет, словно на миг возвращаясь в военное лихолетье. Утро 8 мая 1945 года начиналось как обычно, но в этот день прозвучали самые долгожданные слова о капитуляции Германии. Даже над маленькой деревушкой «Ура!» неслось громогласно, потом были слёзы… Всё село собралось в конторе совхоза, накрыли столы из чего могли и… за Победу, за Родину, за погибших, за тех, кто в строю!

Послевоенные годы были нелегкими. Тот же голод и неустанный труд. Они, подростки – главная рабочая сила: то на поле с серпами рожь жать, то вручную колоски собирать, зерно перебирать. Привезут зерно, завешают, а потом снова на весы: чистое семя и мусор, чтобы ни грамма разницы. Работают подростки, кушать хочется, а ни одно зернышко не тронь – срок дадут. В совхозе тогда работали за трудодни, и лишь к концу уборки подводили итоги, и на семью выдавали свой пай. Только он был слишком скуден. Однажды одна из селянок на собрании высказалась, что село кормит страну, а крестьяне сами голодают. Суд был скор - за антисоветскую пропаганду ей дали семь лет тюрьмы.

В 1948 году Антонина закончила семилетку, и поступила в Соболевское педучилище. По 18 километров с подружкой проходили к месту учебы, через неделю возвращались назад, чтобы родных повидать, да очередной паек – картошки с молоком, картофельных лепешек, взять. Получив специальность учителя начальных классов, в 1952 году по распределению она отправилась в Казахстан, в село Степное, где и встретила своего мужа Семёна Заводевкина, который приехал покорять целину. Семьёй переехали в Ленинский район Кустаная, Антонина Кузьминична связала свою жизнь со школой, как и мечтала с детства. Её педагогический стаж насчитывает почти сорок лет, и это не удивительно, она учитель от Бога, справедливая, требовательная и безмерно душевная. С ней детям всегда было интересно, потому что умела находить мудрый совет для каждого, понимала и любила их. Наверно, поэтому дочери решили продолжить профессиональную династию. Она и сейчас такая – радушная хозяйка, веселая собеседница, очаровательная женщина.

Кто знает, как бы сложилась судьба моей героини, если бы на её долю не выпало тяжёлое время войны. Годы идут, но из памяти не стираются воспоминания, слишком больно они прошли по её сердцу. Но она уверена, время было другое, характер и стойкость народа были крепче, только такие люди могли одержать великую победу. А мы, потомки, должны до земли поклониться вам, дорогие наши ветераны и труженики тыла. Мы вас помним и гордимся вами!

И. Астафьева.