- Мне на начало войны было 16 лет, — вспоминает Мария Кондратьевна АНДРЕЕВА. – После объявления приказа Сталина о нашем переселении из немецких сел, плакало всё население Блюмменфилда: и стар, и млад. Мы понимали, что с родиной расстаёмся навсегда… Отца моего еще в тридцать седьмом черный воронок забрал, и неизвестно – где похоронен. Всё разрушилось… Погрузили нас с братьями, сестрой и больной матерью в Саратове, как скот, на товарные вагоны, повезли в Алма-Ату. Так начались наши страдания.

В Алма-Ате шло формирование состава на Север. Часть моих земляков попала в Среднюю Азию, там остались мои братья. Нас с матерью повезли на Север. Прощание было тяжелым… Если рассказать о дороге, то и через 50 лет вспоминать страшно. Сколько жизней загублено. Умирали от голода, болезней. Думали, что местом ссылки станет Новосибирск или Красноярск, но нет. В Красноярске нас погрузили на баржи и в Туруханск. Остановились в Краснотуранском районе. Там вскорости я и похоронила мать. Кто мы были тогда? Дети, оставшиеся без отчего дома, без родины, без родителей. Нам было по 15-16 лет, и нас ожидала жизнь на чужбине. Не успели толком обосноваться, как следующий приказ: «Всем собираться для отправки на трехмесячную рыбалку… С собой иметь только смену белья».

Местом рыбалки для меня и еще 300 девушек стал Красноселькуп. Нас привезли работать на рыбный завод. Жили как попало и где попало… Распухшие от укусов комаров и мошки, покрываясь коростой, солили рыбу, вспоминая свою родину на Волге. Врачей не было, лечить заболевших было некому, поэтому умирали многие. Половина кладбища наша… Человеческое отношение за всё время мытарств только и видели от селькупов, помогали они нам всем, чем могли. С той поры уважать стала Владимира Алексеевича Сайготина. Он был постарше нас. Помню, как на фронт его провожали, жену его Груню помню. Не забыла, как с Победой он вернулся, стал председателем колхоза имени Кирова. Господи, как трудно было всем нам! Изможденные подростки валили лес, вязали плоты… Сил не жалели для фронта, для Победы. Кто бы мог подумать, что нам, выросшим в уютных немецких домах, в скором времени и чум станет в радость…

Многие из нас, в том числе и я, селькупский язык выучили быстро. Чему могли – сами учили селькупов. Так, в тяжелом труде прошли почти три года. Не забыть, как счастливы мы были, узнав о Победе… В честь её состоялось собрание и мы получили подарки… Ими стали 1 килограмм хлеба, 300 граммов сахара и 3 метра ситца…

После войны рыбзавод перевели в Тазовский, я не поехала туда. Некоторые девчата, приехавшие вместе со мной, разъехались: кто в Ратту, кто в Кики-Акки, кто в Часельку. Я одно время тоже жила в Часельке, там встретила своего будущего мужа Павла Фёдоровича Андреева. Родиной наших с ним четверых детей стал Красноселькуп. Здесь родились мои внуки. Когда был жив один из моих братьев – Иван, мы с ним ездили на свою родину, в Блюмменфилд. Дом наш так и стоит. Увидела, сердце защемило. Живут в нем украинцы, заселившие дом сразу после нашего выселения. Встретили нас они неплохо. Но нет уже того ухоженного Блюмменфилда…

(редакция газеты "Северный край" 2014 г.)